Эдна О`Брайен - Девушка с зелеными глазами

Потом адвокат спрашивал меня имя и фамилию моего отца, а также имена и правильные адреса остальных. Мне было не по себе оттого, что я стала причиной того, что теперь этот адвокат пришлет им всем письма. Юджин сказал, что так надо.

– Это все просто необходимые формальности, – сказал адвокат, – мы просто предупредим их, чтобы они не могли явиться сюда и терроризировать мистера Гейларда. Вы абсолютно уверены, что вам уже исполнилось двадцать один?

– Я абсолютно уверена, – ответила я ему в тон. Потом он принялся задавать вопросы Юджину. Все это время я сидела и завязывала вокруг пальца узелками кончики своего платка, но тут же снова развязывала их. Юджин подробно восстанавливал детали обстоятельств, приведших к нападению на него. Он был очень точен.

Я принесла чай со свежими лепешками, яблочным желе и сливками, но даже это не поколебало угрюмости адвоката. Он беседовал с Юджином на тему посадки деревьев.

Адвокат уехал сразу после четырех, и Я помахала вслед отъезжающей машине просто по привычке. Темнело, и воздух наполнялся обычными для вечера мягкими звуками – мычанием коров, шумом деревьев, беготней кур, наслаждающихся последней минуткой свободы, перед тем как их запрут на ночь.

– Вот так, – произнес Юджин, когда мы вернулись в гостиную, и он потрогал ладонью чайник, чтобы проверить, не остыл ли чай.

– Они не смогут впредь причинять нам беспокойства, – сказал он, наливая себе полчашки крепкого чая. – Им придется смириться с этим, – добавил он, но через два дня я получила письмо от моей тети.

«Дорогая Кэтлин.

Никто из нас не сомкнул глаз, не проглотил ни кусочка. Мы сходим с ума, не зная, что с тобой происходит. Если в тебе есть хоть капля жалости, напиши мне и скажи, что ты делаешь. Я молюсь за тебя сутки напролет! Знай, что тебя всегда готовы принять здесь, если ты пожелаешь вернуться. Напиши мне ответ, и пусть Бог и Пресвятая Богоматерь хранят твою чистоту, пусть оберегают тебя. Твой отец рыдает неутешно. Напиши ему. Твоя тетя Молли».

– Не отвечай, – посоветовал мне Юджин, – просто никак не реагируй.

– Но разве я могу просто так заставлять их страдать?

– Послушай, – сказал он, – подобная сентиментальность не даст тебе ничего. Однажды приняв решение, надо придерживаться его. Иногда приходится обращаться с людьми жестко, точно так же относясь и к себе.

Был еще очень ранний час, а мы поклялись никогда не начинать споров до обеда. Утром он обычно испытывал потребность в уединении и час другой гулял, прежде чем разговаривать со мной.

– Это жестоко, – сказала я.

– Да, – согласился он, – пинать меня коваными сапогами действительно жестоко. Если ты напишешь им, – предупредил он, – они явятся сюда, и на этот раз я предоставлю тебе возможность разбираться с ними.

Рот его скривился, но это не мешало мне любить его.

– Хорошо, – ответила я и вышла прогуляться, мне надо было подумать обо всем этом.

В лесу было сыро. Все вокруг: и дом, и мокрые деревья, и нависающая громада – горы навевало мрачные раздумья. Это было одинокое место.

Вечером Юджин сказал:

– Завтра поедем в город.

Он, достав запасной бумажник из ящика, положил туда несколько банкнот и протянул его мне. На бежевой коже бумажника золотым теснением были выведены инициалы Юджина, которые сказали мне, что это был чей-то подарок.

– Мы купим тебе кольцо и некоторые необходимые вещи, – сказал Юджин, и, когда он отвернулся, чтобы подбросить дров в камин, я быстро заглянула в бумажник, чтобы пересчитать деньги. Всего там было двадцать фунтов.

На следующий день, преодолевая порывы колючего ветра, мы шли по Грэфтон-стрит. Я чувствовала так, словно каждый встречный готов был порицать меня за мой грех.

– Бац, бац, – сказал Юджин расстреливая наших воображаемых врагов, но все равно чувствовала себя не в своей тарелке и была счастлива наконец найти убежище в ювелирной лавке.

Мы купили широкое золотое кольцо, и Юджин, надевая мне его на палец, произнес:

– С этим дорогим кольцом укладываю тебя в постель. Я вздрогнула и засмеялась.

Мы купили вина и кое-какой еды. Два романа в бумажных обложках и блокнот. В книжной лавке я спросила Юджина, богат ли он.

– Не особенно, – ответил он, – деньги уже почти что кончились, но я ведь получу за тебя приданое или заработаю…

Речь шла о том, что весной ему предстоит ехать в Южную Америку, снимать документальный фильм об ирригационных сооружениях для одной химической компании. Я уже не первый раз беспокоилась о том, возьмет ли он меня с собой.

Юджин постригся в заведении при отеле. Меня он оставил в баре наедине со стаканчиком виски с содовой. Но едва его спина скрылась из виду я опрокинула содержимое стаканчика одним глотком и спряталась в туалетной комнате, чтобы кто-нибудь из знакомых случайно не встретился мне. Я несколько раз вымыла руки и подкрасилась. Каждый раз, когда я мыла руки, служительница подбегала ко мне протягивая чистое полотенце. Я была уверена, что она думает, что я сумасшедшая, раз так часто мою руки. Но кольцо сияло так ярко, что мое лицо отражалось в его поверхности, когда я подносила руку поближе к глазам.

«Надо перестать кусать ногти», – подумала я, приглаживая их края. Я вспомнила то время, когда была маленькой и кусала ногти, Я была так глупа, что думала: вот исполнится мне семнадцать, и я в один момент стану взрослой дамой с длинными крашеными ногтями. Я дала седоволосой служительнице пять шиллингов, и та, зардевшись, забеспокоилась по поводу сдачи.

– Благодарю, сдачи не надо, – сказала я, – я сегодня вышла замуж.

Мне надо было сказать это кому-нибудь. Она жала мне руку, и ее глаза наполнились слезами, когда она желала мне многих и многих лет счастья.

Я тоже поплакала с ней за компанию. Все выглядело так, словно мы были мать и дочь. Мне так хотелось рассказать ей всю правду и получить ее одобрение в том, что я делаю все правильно. Но это, наверное, выглядело бы очень глупо, поэтому я просто ушла.

К счастью, не успела я устроиться в одном из кресел в баре, как появился Юджин. И хотя мы не виделись совсем недолго, когда я увидела его, подумала 6 том, как он красив. Так хороши были его оливковая кожа и выдающиеся скулы.

– Теперь все в полном порядке, – сказал он, касаясь своей щекой моего лица. Он также и побрился.

Я очень сильно надушилась, и он сказал, что я пахну просто замечательно. Потом, желая продолжить праздник, мы отправились в обеденный зал ресторана и были первыми, для кого накрыли в этот вечер ужин. Юджин заказал полбутылки шампанского, но когда официант принес ее в ведерке со льдом, заказ показался нам очень жалким, и Юджин велел принести полную бутылку. Я попросила пробку, которая хранится у меня и поныне. Я ценю ее более всего, что у меня есть, эту пробку с остатками серебристой фольги. Мы чокнулись, и он сказал: